О чем задумалась ты опять звучит знакомый мотив бюль

МУСЛИМ - Много видео

убьешь ты, или убьют тебя", и что захват Агдама был предпринят лишь в целях .. словам Мурадяна, в году общий знакомый передал ему похвалу .. тема была для армян, они попросту принимали как данность тот факт, что Карабах вспылил и заявил: "Слушайте, я думал, что вы не будете снова. А затем снова, кто сидя, кто лежа на своих койко-местах, мы решали, решали, . он посвящал меня в кавказские мотивы. .. Музыка пока играла, и неожиданно к нашему столику подошел слегка знакомый третьекурсник Алик, .. Бюль-бюль Оглы про телефонное общение парня и девушки: “ Вчера ты мне. В сентябре года Ротару закончила съемки в фильме «Где ты, любовь? через какое-то время приехал к ней снова и дал почитать новый вариант в ней религиозного мотива (ангел с нимбом) отпугивало высоких слушателей. Алиева) – Эдита Пьеха; «Скажи глазам твоим» (П. Бюль- Бюль оглы – Р.

Когда Пугачева узнала о том, что Стефанович задумал пригласить на главную роль в своем фильме не просто другую исполнительницу, а саму Софию Ротару, она решила отыграть ситуацию назад, то бишь уладить конфликт миром. Ведь и до этого у нее неоднократно возникали разного рода скандалы как с режиссером, так и с другими членами съемочной группы, но каждый раз после этого все заканчивалось примирением сторон.

Видимо, она рассчитывала, что подобная ситуация повторится и в этот. Пугачева лично позвонила второму режиссеру Валентине Ковалевой и попросила у нее прощения за случившееся на съемочной площадке. Ковалева, не ожидавшая от звезды такого поворота, ее, естественно, простила. Потом Пугачева сразу перешла к делу: Оставив певицу на другом конце провода ждать ответа, Ковалева бросилась к Стефановичу.

Но тот заявил категорически: Но и тот был непреклонен. Он объяснил ей, что сам он, конечно, не против, чтобы она продолжала сниматься, но вся съемочная группа другого мнения. Так Алла Пугачева выпала из кинематографического процесса на целых четыре года. В ноябре Ротару отправилась в Москву, чтобы принять участие в традиционном концерте в честь Дня милиции 10 ноября. Причем из-за проблем с голосом ей разрешают использовать фонограмму.

Участвовала в том представлении и Пугачева, но ее участие завершилось скандалом. Однако ему вменялось всего лишь общее руководство концертом, а всех артистов и исполняемые ими произведения отбирались на самом верху — в кабинете министра внутренних дел СССР Николая Щелокова.

В тот раз концерт курировал заместитель министра, зять генсека Юрий Чурбанов. Просмотрев список исполнителей, принесенный ему Гинзбургом, Чурбанов остался доволен представленными кандидатурами и выразил только одно неудовольствие: Причины этого Чурбанов объяснять не стал, но все было понятно и без.

Несмотря на то что песня относилась к разряду лирических, однако присутствие в ней религиозного мотива ангел с нимбом отпугивало высоких слушателей. Стоит отметить, что несмотря на то, что Гинзбург пообещал лично проследить за этим распоряжением, Чурбанов решил подстраховаться.

Зная непредсказуемый нрав Пугачевой, ее манеру делать все вопреки, он приказал своим людям прямо перед концертом изъять у музыкантов оркестра Юрия Силантьева все ноты этой песни. Казалось, что дело сделано. Как вдруг… Когда Пугачева узнала об изъятии нот, у нее внутри все буквально заклокотало. С ней произошла обычная история: У сидевшего на первом ряду Чурбанова только челюсть отвисла. Я объяснял, что находился далеко — за режиссерским пультом.

Что, собственно, я мог сделать? Отключить трансляцию на всю страну?. В итоге председателю Гостелерадио было сказано прямо: Лапин вызвал Пугачеву к себе и сообщил ей об этом условии.

Но тот был пришлым, из Риги, поэтому его кандидатура не прошла. Что касается Ротару, то с ней никаких проблем не было: Бюль-Бюль оглы — Р. Ведущие — Татьяна Коршилова и Александр Масляков. Как и в прежние годы, в споре Ротару и Пугачевой победила последняя, причем с весомым перевесом — 3: Таким образом, те авансы, которые выдавались многими людьми молодым певицам Татьяне Анциферовой, Ксении Георгиади и Ольге Зарубиной в общем не оправдались — все-таки их талант был пожиже, чем у Ротару.

Да и ее харизмы у них тоже не было, чтобы суметь бросить ей по-настоящему серьезный вызов. Не стану приводить его полностью, а выделю всего лишь один отрывок из него, где певица упоминает о своих взаимоотношениях с большим кинематографом. Об ее участии в этом проекте много писала советская пресса, да и она сама периодически напоминала об этом в своих интервью. Теперь, после ухода из фильма, требовалось объяснить людям, что же произошло.

Вариант Пугачевой был выбран самый безболезненный. Ведь главное в моей творческой жизни — эстрадные песни, и мне попросту стало жалко тратить драгоценное время. Однако песни, сочиненные для киноленты и напетые мною, будут звучать в фильме. Кроме того, я включила их в свой концертный репертуар. Поначалу в качестве композитора был выбран Давид Тухманов, он даже написал несколько песен, но потом от своего участия в фильме отказался.

Тогда пригласили Александра Зацепина, на кандидатуре которого настояла София Ротару — исполнительница главной роли в фильме. На этих песнях, собственно, фильм и будет держаться. Она тогда распустила свой инструментальный ансамбль и подбирала новый. Правда, этот аккомпанемент будет недолгим, но все. И еще о сценарии будущего фильма. София Ротару взяла себе другое имя — Виктория Свободина.

Скажем прямо, сюжет фильма был по тем временам весьма продвинутый. Последнее заключалось в том, что на авансцену сюжета впервые в советском кинематографе в качестве аккопанирующего музыкального коллектива выдвигался не вокально-инструментальный ансамбль, а самая настоящая рок-группа.

Именно на нее обращал внимание администратор Виктории Свободиной эту роль исполнял Ролан Быкова та эту идею принимала. Кстати, и сама Ротару к тому моменту доросла до понимания того, какие нынче времена на дворе и на какой именно музыке можно открыть новую волну своей популярности — на рок— и диско-музыке. Однако на дворе уже стоял не год, а й. И это вносило свои коррективы. К тому моменту былая популярность ВИА уже сходила на нет и в моду входила рок-музыка.

Как мы помним, оба этих течения появились в Советском Союзе во второй половине х, однако власти сделали ставку на ВИА, а рок-музыке определили место в андеграунде, рассчитывая, что она по мере своего соревнования с движением ВИА либо сольется с ним, либо трансформируется в нечто более приемлемое для советской идеологии. Что, собственно, и произошло со многими рок-группами. В рамках этого течения Андропов создавал в стране ручную оппозицию, в том числе и в культуре.

В нее вошли те деятели, кто, по мнению Андропова, был более склонен к трансформации. Например, в бардовской песне таковым был Владимир Высоцкий, а вот Александр Галич нет: В рокерском движении таковым был Андрей Макаревич, который декларировал вещи, созвучные мыслям Андропова: Отметим, что это допущение совпало с созданием в Советском Союзе первой рок-лаборатории — таковая была открыта в марте года в Ленинграде.

Зубатов создавал легальные рабочие кружки с тем, чтобы раздробить рабочее движение, взять его под контроль охранки. Активное участие в нем Софии Ротару началось в начале года, когда в студии началась запись песен к фильму.

Его композиций в фильме звучало целых семь: Кроме этого, три песни для фильма написал Александр Зацепин: Все эти песни Ротару и записала в студии, чтобы потом эта фонограмма звучала во время съемок в кадре. Отметим, что в те весенние дни, когда проходила запись этих песен, из Вильнюса пришло сообщение: Скажем прямо, популяризация творчества в этом фильме действительно имела место, правда, была она весьма своеобразной: Что заметно скажется на популярности Ротару — она несколько просядет, поскольку без новых шлягеров удерживать интерес публики достаточно трудно.

В итоге получится, что и фильм не станет открытием, и песни из него по большому счету певице не пригодятся. С Пугачевой было. Да, это была эстрада высокого уровня, но асоциальная. Другое дело, он сомневался в том, что многие рокеры теперь, когда стало многое но еще не все разрешаться, смогут с пользой для себя и для общего дела распорядиться этой свободой.

Но если все открыть пути — Куда идти и с кем идти, И как бы ты тогда нашел свой путь?. И тут ты встал, не сделал шаг — Открытый путь Страшнее был, чем лютый враг И вечный лед. Как острили советские евреи-либералы: В устах Софии Ротару эта песня теряла свой первоначальный смысл, поскольку ее текст ложился на судьбу героини фильма — женщины, которая переживала драматические события в своей жизни, связанные с тяжелой болезнью.

И с круга все сошли давно, остался только я, Я должен обогнать себя — ведь каждый ставит только на. И вот теперь я заперт в круг, друзей своих любя, — Попробуй подведи-ка, друг, того, кто все поставил на тебя… Здесь автор текста явно набивал себе цену. По его версии, выходило, что он жил себе тихо-мирно со своим рок-н-роллом, как вдруг проклятущая советская власть хвать его в охапку, затащила в профессионалы — и давай гонять по кругу, как ломовую лошадь.

Хотя на самом деле все было иначе — никто силком Макаревича в профессионалы не тащил. Просто ему сделали предложение, от которого лично он не захотел отказаться. Об этом и надо было писать песни, а не заниматься мифологией. Однако и здесь без подтекста не обошлось, причем уже не однажды возникавшего в предыдущих песнях Макаревича, и опять же морских: В буре лишь крепче руки, И парус поможет, и киль.

Гораздо трудней не свихнуться от скуки И выдержать полный штиль. Однако и в этом случае в устах Ротару эта песня из аллюзивной превращалась в обыкновенную эстрадную вещицу — задорную и приятную, но лишенную какого-либо подтекста. Последние давали концерт в некоем клубе, а администратор Свободиной приводил ее туда, подводя через толпу фанатов к самому подножию сцены. Отсняв нужные эпизоды в Москве, съемочная группа в середине июня отправилась снимать натуру в родной для Ротару с недавних времен город — Ялту съемки там возобновились 21 июня и длились до 8 августа.

Съемки там перемежались с бурными застольями, о которых Стефанович вспоминает следующим образом: Андрей Макаревич познакомился с девушкой, которая согласилась подняться к нему в номер для интимных забав. А в это время в гостиницу нагрянула милицейская проверка.

В ходе ее выяснилось, что девушка Макаревича оказалась… милиционершей из Запорожья, которая была женой начальника районного отделения милиции.

Того самого человека, который, будучи нападающим запорожской команды по футболу, забил решающий гол в ворота ялтинских футболистов, который похоронил мечты последних на чемпионство. Как вспоминает все тот же А. Поэтому в команду по ее защите были срочно включены я, вся наша съемочная группа и народная артистка Украины София Ротару, которая позвонила в Крымский обком партии.

Это дело утрясалось очень долго, целых десять дней. И все это время лейтенант милиции Алена Прохорчук не могла уехать в Запорожье, потому что боялась оставить у себя за спиной эту бомбу в виде рапорта в МВД, которая могла взорваться в любой момент.

В конце концов с милиционерами сторговались на том, что София Ротару дает шефский концерт в областном управлении милиции в Симферополе, а Андрей Макаревич отрабатывает свою любовь на сцене ДК горотдела внутренних дел города Ялта.

И после того как второй концерт триумфально прошел и понравился лично начальнику горотдела, мы были приглашены к следователю. Был еще один, в эпицентре которого уже оказалась сама София Ротару. Причем скандал этот носил криминальный оттенок.

Дело в том, что в эти самые дни неизвестный злоумышленник предпринял попытку… похитить сына Ротару — летнего Руслана. Отметим, что случаи киднеппинга в СССР до этого не случались, однако по мере развития советской системы в русле мелкобуржуазной конвергенции и связанной с этим вестернизацией общества на советской почве начали появляться ростки капиталистического криминала: Естественно, что подобные виды преступлений совершались в отношении людей, у которых были деньги: Например, первым человеком в советском шоу-бизнесе, которого шантажировал рэкетир с целью получения у него крупной суммы денег 10 тысяч рублейбыл композитор Раймонд Паулс.

Причем в роли шантажиста выступил… убийца, на совести которого были три человеческие жизни: Милиционеры и чекисты буквально с ног сбивались в поисках убийцы, но поймать его удалось благодаря Паулсу. Все началось с того, что 24 декабря года от композитора в милицию поступил сигнал, что неизвестный рэкетир вымогает у него 10 тысяч рублей.

По словам заявителя, неизвестный потребовал у него деньги, в противном случае пообещав убить не только его, но и членов его семьи — жену Светлану и летнюю дочь Анете.

По меркам того времени это было беспрецедентное событие не только для такой небольшой республики, как Латвия, но и вообще для Советского Союза. Вот почему об этом звонке уже спустя несколько минут доложили министру внутренних дел Латвии. Тот дал команду сделать все возможное, чтобы задержать наглого рэкетира. Он экономил время для математики даже на еде.

Полюбовавшись в очередной раз грациозными лебедями у китайского пруда, мы с Костей, не торопясь, брели к общежитию. Завтра — уже через считанные часы! Завтра предстояло сдавать первый и почти все решающий экзамен — письменную математику, после которой из сотни абитуриентов оставалось, как уверяли знающие люди, не больше двадцати, а то и вовсе десяток претендентов на гордое пожизненное звание студента МГУ.

Но сегодня еще можно было подышать полной грудью прекрасным июньским воздухом с ароматом свежескошенной травки образцовых университетских газонов. Никакого реального донжуанского списка у меня тогда еще не существовало, но признаваться в нулевом варианте отношений с прелестницами как-то не хотелось. Я промямлил, мол, особенно хвастаться в этом плане нечем. Костя, не дослушав, заявил: И легкой пружинистой походкой двинулся.

Потом расстегнул рубашку, осмотрел внимательно свои соски. Предложил взглянуть и. Да, вроде уже не заметно. Засосы здесь держались долго. Светлана Ивановна оставила, литераторша наша. Тут он мечтательно закатил глаза, показывая сладостную остроту недавнего сексуального кайфа. Последней дамой знойного южанина, по его словам, была замужняя тридцатилетняя учительница и роскошная женщина, с которой в одиннадцатом классе у красавчика-выпускника случилось несколько жарких встреч.

Учился всегда хорошо, но, конечно, пошел. Муж, утром, естественно, на работе. А Светочка встречает в легком халатике и без трусов. Ну, тут уж я быстро врубился, чего ей надо, сам понимаешь Письменную математику Костя Огнев завалил.

Муслим Магомаев Улыбнись.

Как и могучие хохлы. Как, к сожалению, и вундеркинд Димка. Видимо, не хватило психологической устойчивости переволновавшемуся пацану.

По два балла схлопотали и Витя с Володей, два приятных парня, живших в соседней комнате общежития, с которыми я успел подружиться. Лобастый Витя с умными серо-голубыми глазами, увеличенными толстыми стеклами очков, поступал на мехмат уже второй год, вроде бы знал все ходы и выходы в абитуриентском пространстве, легко щелкал самые сложные задачи и был стопроцентно уверен в успехе.

Худощавый, черноволосый Володя, щеголявший строевой выправкой после недавней армии, вел себя солидно, но не столь уверенно. Допускал и неудачный исход. На биофаке у него училась любимая девушка, школьная одноклассница, с которой они собирались расписаться сразу после его поступления. Расписались, но уже в Ленинграде. Видимо, чтобы не было путаницы, МГУ назвал один из своих естественных факультетов механико-математическим, а ЛГУ, соответственно, математико-механическим.

Сокращенно в Москве мехмат, в Питере матмех. К этим ребятам я ездил несколько раз в гости в Ленинград. Место в общежитии тогда находилось без малейших проблем. Их зачисляли в студенты после несложного проверочного собеседования. На прощанье перед дальней дорогой высокомерный южанин выдал весьма памятный, своеобразный жест.

Взаимное недовольство с соседями-хохлами весь месяц заметно нарастало. Никола и Гаврила не очень считались с лидерскими замашками Кости, с изрядным скептицизмом относились к его ежевечерним разглагольствованиям о смысле бытия.

И — последняя капля! Помнится, началось с того, что Костя заявил: Костя разговор активно поддержал. Рассказал пикантные подробности встреч с литераторшей Светой и другими дамами. Но когда прозвучала цифра донжуанского списка, соседи зычно расхохотались. Стоял он ближе к моей кровати, и его выразительную оценку слушателям отчетливо услышал только.

В последний душный вечер перед отъездом обнаженный Огнев, щеголяя мускулистой смуглой фигурой, долго фланировал по комнате в модных ярко-пестрых плавках-трусах. Я готовился к устному экзамену, полулежа на своей кровати. Никола с Гаврилой в своих углах потихоньку паковали чемоданы. Сосредоточиться было непросто, время от времени Костя произносил фразы, размышляя вслух о вариантах предстоящей вскоре встрече с таинственной для него Сибирью.

Никто разговора не поддерживал, но это любимца женщин отнюдь не останавливало. Он продолжал задавать вопросы и отвечать сам себе, упорно дефилируя вдоль моей кровати туда-обратно. Наконец, я не выдержал. И он, повернувшись спиной к двери, лицом к зрителям, быстро спустил до колен модные трусы и продемонстрировал свое, надо сказать, достаточно внушительное достоинство.

Хохлы натуру внимательно оценили и одновременно завистливо-озадаченно крякнули. Весьма удовлетворенный произведенным эффектом, Костя победоносно оглядел по очереди всю троицу зрителей, вовсе не торопясь, аккуратно умещая внутрь ценное хозяйство, натянул плавки и начал, не спеша, собирать свою красивую, яркую, разумеется, заграничную дорожную сумку. Мне тогда паковать вещи не пришлось. За письменную математику я получил проходную тройку. Спасло, хорошо помню, какое-то своеобразное озарение, пришедшее на последних минутах экзамена при решении особо каверзной задачи.

До окончательного ответа я добраться не успел, но свою находку, дающую четкий алгоритм решения, лихорадочно записал. Видимо, многоопытные экзаменаторы этот проблеск сразу разглядели и оценили работу положительно.

Устную математику сдал на четверку, физику на пятерку и набрал как раз проходной балл. Итак, юношеской цели — стать студентом МГУ и прожить в высотном красавце свою пятилетку — мне достичь удалось. Произошло это с одной стороны благодаря нескольким месяцам упорных занятий, с другой — счастливому везению. Все же именно везение, думаю, во вступительной абитуриентской лотерее зачастую значит отнюдь не меньше, чем базовые знания.

Ведь явно не слабее меня были готовы к испытаниям и Витя в толстых очках, и сексуальный пижон Костя, и тем более, несомненный математический талант пятнадцатилетний Димка. Но им, по тому или иному стечению обстоятельств, просто не повезло. Мои же пять лет ежедневных прогулок по мраморному великолепию первого этажа главного здания МГУ и длинным коридорам мехмата давно позади.

Хорошего студента, должен честно констатировать, из меня не получилось. Абитуриентский азарт, помогавший решать самые сложные задачи, довольно быстро иссяк. А профессионального интереса к царице наук в студенческие годы так и не возникло. Не моя стезя, не моя судьба. Самым интересным для меня оказались не цифры, а буквы и человеческие взаимоотношения.

Закончив в семидесятых годах Литературный институт. Горького, уже давно пишу пьесы и другие литературные опусы. При этом много раз уже во взрослой жизни ловил себя на мысли, что лучше бы мое место на мехмате досталось по-настоящему увлеченному Димке. Или кому-то из ленинградской пары абитуриентов. Или даже Косте Огневу.

Наверное, каждый из них мог бы стать настоящим математиком и что-то сделать в науке. Почти у каждого индивидуума на первых порах самостоятельной жизни, начинающейся обычно с абитуриентства, на неопытном, неуверенном пути возникает такой сложный замес из случайностей и закономерностей, что разобраться в нем ох как непросто.

А может и невозможно. Да и надо ли? На чужих ошибках все равно никто никогда не учится. Каждый ляпает в семнадцать лет собственные. Да и кто разберет: Другое дело вспомнить через сорок лет некоторых ярких спутников по юношеской студенческой пятилетке на этажах МГУ. Вот это я и делаю в настоящих заметках, получив весной года хороший творческий импульс от эпохального празднования летия московского университета, с искренним ностальгическим удовольствием.

Трудно сказать, почему мы подружились: Много часов после занятий мы проводили часто вместе, рассказывая друг другу про родных и близких, про домашние и, так сказать, региональные обычаи, лихие мальчишеские игры и, разумеется, про особенности лирических отношений с девчонками. Семейные и уличные традиции Кавказа и Забайкалья даже при торжественно провозглашенной тогда общности — единый советский народ — мало в чем совпадали, возможно, поэтому взаимный интерес и возник, естественно, и долго не иссякал.

Помню, как перед Новым м годом мы ходили по магазинам, выбирая подарки для его многочисленной родни. Денег у Хандадаша было немного, но он стремился всем что-то купить: Парень он был музыкальный, и мы частенько делились друг с другом личным песенным репертуаром, бродя по Ленинским горам. И сейчас, 40 лет спустя, я легко могу напеть пару гортанных мелодий со словами на азербайджанском, чем иногда повергаю в приятное изумление смуглых таксистов или продавцов овощей на московских рынках, прибывших из Баку и его окрестностей.

С учебой у Ханды, как мы прозвали по-дружески этого крепкого темноволосого парня с густой утренней щетиной и черными усиками над толстыми губами, сразу не заладилось: При поступлении ему, видимо, помогла национальная принадлежность: Учились у нас также парни и девушки из братских стран: Но после поступления всякие послабления прекращались. Доказывать право на диплом МГУ каждый обязан был уже самостоятельно. Далеко не всем это удавалось.

Calaméo - Муслим Магомаев «Любовь моя - мелодия»

Довольно скоро сошел с дистанции и мой дружочек Ханды. На танцевальном вечере в Доме культуры МГУ он как-то познакомился с молодой мамой-одиночкой, жившей неподалеку, и несколько месяцев навещал ее практически ежедневно. Это был его первый сексуальный опыт, парень расцвел и чувствовал себя на седьмом небе. Бог с ней с учебой, когда каждый вечер ждет нежная и страстная женщина!

Однажды утром, придя в общежитие после очередной ночи любви, Ханды в порыве откровенности поделился, что чувствует себя теперь не просто мужчиной, а как бы другим человеком. Способным и горы свернуть, и чуть ли не перелететь через кавказский хребет без крыльев. Но подобная утренняя откровенность прозвучала лишь однажды.

А вообще вел себя Хандадаш и в компаниях, и в нашем дуэтном общении обычно негромко, сдержанно, вовсе не козыряя кавказским темпераментом.

Удивил он меня лишь однажды, уже под занавес нашего приятельства — в конце первого курса. Ханды заметил, мол, толкаться необязательно. Агрессивный верзила повысил тон: Ты вообще кто такой? Что в Москве делаешь? Я похлопал его по плечу: Ханды порывался ехать дальше, но все же поддался моим уговорам и вышел. Агрессор качнулся было к выходу, но остался в салоне, покатил дальше своей дорогой, видимо, прикинув, что разборка с нашей интернациональной парой для него вряд ли окажется победной.

Впрочем, куда повели-завели моего приятеля московские стежки-дорожки узнать не довелось. Наверное, не хотел выглядеть перед сокурсниками жалким неудачником.

Хотя по слухам Хандадаш из Москвы не уехал, а поступил и благополучно закончил другой московский, более доступный для него вуз. От нашей же легкой, романтичной дружбы осталась лишь весенняя фотография года, где мы с Ханды стоим симпатичной, пронзительно молодой парой у памятника М. Ломоносова на фоне шпиля МГУ, вонзающегося в голубую высь. Гораздо мощнее проявил себя независимый, гордый и воинственный кавказский менталитет в другом моем сокурснике, назову его Казбек.

Он был на несколько лет старше, обладал незаурядными математическими способностями и гипертрофированным чувством собственного достоинства. И то, и другое проявилось в ряде эпизодов, свидетелем которых мне довелось стать достаточно случайно. Ни дружеские, ни даже более-менее близкие приятельские отношения нас не связывали. Просто за интересными попутчиками в процессе жизни на всех ее этапах по какой-то, видимо, врожденной, психологической склонности я обычно ненавязчиво наблюдаю на протяжении всего знакомства.

И в данном случае видел, что близких друзей у Казбека за годы учебы в МГУ вообще не возникло. Да он, кажется, ни в ком особенно и не нуждался. Гулял себе раскрепощенной походкой, широко размахивая руками, по длинным мехматским коридорам, обширным университетским зонам, да, похоже, и по всей небезопасно-прекрасной Москве всегда. В те годы национальные и расовые разборки случались, конечно, куда реже, чем в начавшемся XXI веке, но кой-какие стычки-конфликты, несомненно, и тогда возникали.

Несколько раз я замечал на продолговатом кавказском лице Казбека с крупными, зоркими, ястребиными глазами и породистым длинным носом совсем свежие синяки и ссадины — следы молодецких схваток с агрессивными двуногими шакалами из парка культуры и отдыха имени Горького и других популярных мест столичного досуга конца шестидесятых.

Бойцовская смелость горца здесь, правда, следует оговориться, что Казбек рос и учился в одном из крупных городов Северного Кавказа, и звание горца я ему присвоил условно, потому как горский менталитет в нем сидел крепко и был виден невооруженным глазом проявилась уже на первом курсе. Запомнились с тех дней самодеятельные строки, с которыми выступала небольшая группа первокурсников под предводительством потомка знаменитой творческой фамилии режиссера Кулешова.

Они громко орали и настойчиво предлагали слушателей присоединяться к следующей частушечно-выразительной песенке: Драть ее не хотим.

Дровишки рубили по очереди, мало кто умел это делать хорошо, и как-то Казбек, отстранив очередного московского неумеху: Минутой позже, откуда не возьмись, к костру подрулил местный забулдыга. Кряжистый, давно небритый детина был сильно навеселе, и откровенно жаждал приключений. На кой вы тут нужны, фраера московские? В теплых сортирах сидели, пока я зону топтал? Его гостеприимные вопросы остались без ответов.

В воздухе повисло тяжелое криминальное напряжение. Вполне вероятным казался близкий подход к костру и других местных дружелюбных путешественников — корешей недавнего выходца из зоны.

Девушки сбились в плотную стайку, некоторые московские мальчики быстро и бесшумно растворились в темноте. Он небрежно протянул руку к Казбеку. Тот чуть отступил, несколько развернулся, отведя топор подальше в сторону от любознательного визитера, создав себе при этом необходимый простор для возможного маневра.

Ничего членораздельного Казбек не ответил, только несколько раз резко выдохнул, издавая своеобразный смешок-хмыканье, в котором слышались веселая готовность к отпору, уверенность в своем превосходстве, да, похоже, и жажда боя, идущая от далеких предков. Забулдыга озадаченно присмотрелся к обладателю топора, и, кажется, мгновенно почти совсем протрезвел.

Во всяком случае, детина точно понял, что этот кавказский парень отнюдь не трусливый московский фраер. Скорее он напомнил гостю грозных паханов из недавнего прошлого.

Способных, не слишком задумываясь, и не теряя решающих секунд, превратить тупой хозяйственный топор в грозное древнее оружие, с которым умели мастерски обращаться.

Агрессивный пыл пришельца на наших глазах лопнул воздушным шариком.

Журнальный зал: День и ночь, № - Владимир ПОПОВ - ЭТАЖИ МГУ

Никаких слов он больше произносить не стал, а поспешно ретировался, и напряжение растаяло вместе с непрошеным визитером. Кажется, этот эпизод и положил начало романтическим отношениям Казбека с нашей милой однокурсницей Ольгой. Хрупкая московская девушка потянулась к сильному кавказскому мужчине, почувствовав в нем надежную опору и защиту. Вскоре они поженились, родили дочку. Какое-то время Казбек жил у вполне обеспеченных родителей Ольги, но затем вдруг вернулся в общежитие. Причин не знаю, но предположить могу, что свободолюбивому горцу просто стало вскоре тесно, а затем и невыносимо жить в московской квартире с подчинением чужим устоям въедливой тещи и строгого тестя.

Независимый нрав кавказца проявлялся и при сдаче зачетов и экзаменов. В отличие от абсолютного большинства студентов, включая отличников, он не проявлял к профессорам и преподавателям и тени подобострастия. Беседовал всегда громко и на равных, не стеснялся задавать вопросы, уточнять неясные моменты. Даже не зная каких-то теоретических аспектов, всегда пытался импровизировать, искать собственные доказательства теорем или оригинальные способы решения задач.

Хорошо помню его сдачу экзамена по математическому анализу талантливому математику Владимиру Алексееву, к сожалению, рано ушедшему из жизни. Какой-то теоремы Казбек не знал, в чем честно признался, но попросил времени для доказательства.

Молодой доцент скептически ухмыльнулся: Казбек сражался с теоремой, как с серьезным противником на бойцовском ринге. Коварная противница строила ловушки, уходила от прямых ударов, делала обманные финты. Несколько раз Алексеев подходил, Казбек что-то горячо объяснял, на ходу ища и прокладывая маршрут многоступенчатого доказательства.

С чем-то доцент соглашался, что-то опровергал, но позволял продолжать импровизации. И Казбек таки нашел правильный путь.

Добрался до победного финиша. Строгий, но справедливый экзаменатор поставил ему пятерку со словами: С дипломом МГУ Казбек вернулся на родину, преподавал в местном университете, одновременно активно занялся политикой.

Что из этого получилось, скажу чуть ниже, а пока еще одно, пожалуй, самое яркое воспоминание, связанное с неукротимым горцем. В каждом человеке сосуществуют, находятся в равновесии или противоречии разум и темперамент, холодный рассудок и горячая кровь, способность гасить возникающие порой практически у всех непрекрасные порывы души или поддаваться им, совершая безнравственные поступки.

Совладать со своим бешеным нравом-темпераментом нашему, несомненно, незаурядному кавказскому однокурснику, увы, не всегда удавалось. Дело происходило в комнате филиала Дома студентов на втором курсе. Уж не помню, почему я оказался здесь, возможно зашел за щепоткой соли или сахара и неожиданно стал свидетелем бурной сцены. Жильцы этой комнаты любили посостязаться в нехитром силовом единоборстве.

Два парня садились за стол напротив друг друга. Локти правых рук ставили на стол, ладонями плотно обхватывали большие пальцы противника и по команде начинали состязание: Лидировал в этом домашнем армреслинге черноволосый, добродушный здоровяк Михаил Санкин. С частенько заглядывающим сюда Казбеком борьба у него шла с переменным успехом. Кто кого уложит на лопатки. Михаил поначалу отнекивался, но настойчивый горец словами и жестами заставил покладистого славянина встать в стойку.

Довольно долго здоровенные соперники, зажав друг друга в объятия и отклячив крепкие зады, топтались безрезультатно, но вот Казбеку импульсивным яростным натиском удалось прижать поясницу Михаила к спинке железной кровати с панцирной сеткой. Кавказец, ни на секунду не ослабляя хватки, немедленно начал развивать успех. Он напирал все сильнее, дело быстро принимало чрезвычайно опасный оборот, потому как никелированная дужка явно грозила твердому, но все же весьма уязвимому человеческому хребту притиснутого к ней борца самой тяжкой травмой, вплоть до перелома.

Мне даже послышался зловещий хруст крестца. Только после этого победитель отпустил поверженного противника и все еще разъяренным, но уже остывающим от гнева зверем, резко и громко хмыкая, начал кружить по комнате. Мы все как-то придавлено молчали.

Лишь Михаил, после того как медленно сполз со спинки кровати, с трудом распрямился и немного отдышался, пробормотал негромко: Ах, простодушный русский чемпион по комнатному армлеслингу! Лучше бы он этого не. Конечно, Михаил рассуждал в соответствии со своими дворовыми справедливыми понятиями, запрещающими опасные и жестокие болевые приемы во время спортивных схваток дружеского толка. И возможно, даже ждал извинений от явно перегнувшего палку кавказца.

Должен же тот понимать границы дозволенного и запрещенного в честных единоборствах. Но услышал Михаил и все мы нечто противоположное. Слова побежденного славянина привели Казбека в ярость. С этими словами Казбек подошел к Санкину, врезал Михаилу правым боковым по лицу и встал в боевую стойку.

Ударил он хлестко, но не слишком сильно, выказывая желание не отправить сразу соперника в нокаут, а лишь обозначая вызов и готовность к драке. Михаил, конечно, уже не мог продолжать поединок. Он был побежден физически и сломлен морально. С трудом передвигая ноги, Санкин сделал несколько шагов и сел на кровать. Казбек окинул всех ястребиным взглядом. Желающих не нашлось, и гордый горец с высоко задранным волевым массивным подбородком пружинистым шагом вышел из комнаты.

Прошло лет двадцать пять, а, пожалуй, и побольше после окончания мехмата. Кто-то из студенческих друзей вдруг передал мне привет от Казбека, проезжающего через Москву на родину. Рассказывали, что наш неукротимый однокашник создал в родных местах и возглавил какое-то оппозиционное властям политическое течение. За что был изгнан из университета, а затем арестован и осужден на большой срок.

Отсидел назначенное наказание от звонка до звонка, недавно освободился, чем теперь занимается никому неизвестно. Узнав, что я закончил Литинститут. Горького, пишу пьесы, которые ставятся в театрах, Казбек при очередном приезде в Москву попросил подарить ему книгу. Мы встретились в переходе метро. Я вручил ему сборник пьес с нейтральной надписью о совместном студенчестве в МГУ. Казбек поблагодарил, пообещал обязательно прочесть. Внешне изменился довольно сильно.

Подусох, стал как-то мельче лицом и телом. Но в глазах продолжал гореть все тот же непокоренный ястребиный огонек. Сказал, что у каждого свой путь и главное в этой жизни пройти по нему, не изменяя своим идеалам. И хмыкнул на прощанье хоть и не так громко, как у давнего костра, но столь же уверенно и решительно. На том и расстались. Студенческая песенка х годов Все началось с неизбежностью прихода весны. Хотя в этот календарный день весна как раз заканчивалась.

Где-то через месяц после романтического знакомства, страдая от разлуки, я зарифмовал, как теперь понимаю, банальнейшие строки, казавшиеся тогда точным выражением сумасшедшей юношеской влюбленности. Тот день будет вечно в памяти жить, Когда я встретил. Ведь именно он дал мне счастье любить, Забыв про весь мир и.

Случайная встреча состоялась вскоре после заката солнца. Я возвращался в свое общежитие на Ломоносовском проспекте, погруженный в приятные думы о скором конце первого учебного года, о предстоящей поездке на целину, куда нас с близким другом Колей Ионкиным поманил взрослый пятикурсник: В двадцати метрах от входных дверей в свой второй корпус почувствовал вдруг на плече легкую руку.

Оглянулся — незнакомая девушка. Светлые брюки, подчеркивающие аккуратную фигурку, нежные губы, задорные косички, лукавые веселые. Не хочешь пойти за сиренью? Коммуникабельная Люда училась на первом курсе филфака, и жила, как выяснилось, в соседнем общежитии. Полночи мы пиратствовали, набирая роскошные букеты сирени, на подступах к Ленинским горам.

А затем начали встречаться каждый вечер. Правда, счастливых вечеров судьба нам подарила. Уже седьмого июня студенческий эшелон, помчал наш яростный стройотряд, который достоин отдельного рассказа, в Казахстан. Но первую неделю лета мы провели с прелестной филологиней в бесконечно-прекрасных прогулках в окрестностях МГУ. Они казались бесконечными по особому счету времени, почти останавливающемуся под сумасшедше-звездным летним небом.

И были прекрасны максимальной полнотой жизни, каким-то необъяснимым, возможным только в состоянии любовной эйфории иррациональным слиянием с природой. Мы расставались на жаркие дневные часы, и снова находили друг друга, чтобы ласковой теплой ночью — лучшей подругой влюбленных во все времена — медленно преодолевать огромные газоны паркового комплекса МГУ или находить чуть заметные тропинки на лесных холмах Ленинских гор. Почему-то их назвали когда-то Воробьевыми, но серых, шустрых чирикающих птах я совсем не помню.

Наверное, их стайки порхают только днем. А волшебными ночами начала июня воздух здесь напоен лишь чудными соловьиными трелями. О чем-то мы, конечно, говорили, но больше молчали, слушая удивительные, бесконечные, никогда не надоедающие мелодии соловьев, почти не разрывая объятий.

В последнюю перед эшелоном ночь я лег на теплую траву пологого склона, нашел в звездных кружевных россыпях Большую Медведицу, долго смотрел на вечный ковшик. Он оказался равно прекрасным и в забайкальском ночном небе, и в звездных кружевах над Москвой. Грустная Люда сидела рядом, потом легла на меня, тесно прижалась, и наши сердца долго стучали в унисон. Завтра ведь ты уедешь?

Быстрый легкий стук девичьего сердечка я слышу и теперь, сорок лет спустя. Уезжал я отчаянно влюбленным. С целины часто писал Люде письма, впервые в жизни сочинял стихи.

Она редко, но ласково отвечала, писала, что скучает и ждет. Неожиданно своим письмом сильно озадачил приятель-однокурсник Хандадаш, который участвовал в сиреневом пиратстве в ночь знакомства. Перед отъездом я просил его заглянуть к Люде, поинтересоваться: Вдруг мое сокровище, не дай Бог, начнет преследовать какой-нибудь местный злодей или не в меру ретивый поклонник.

Надежный товарищ наказ аккуратно выполнил. Саму Людмилу, правда, не застал, а с девушками-соседками по комнате побеседовал. Соседки сказали, что Люде нельзя верить, писал мне в отчетном послании Хандадаш. Кошмарное известие повергло влюбленного бойца стройотряда поначалу в ступорное недоумение, граничившее с глубокой депрессией, но длилось такое состояние недолго.

Зых и зыхчане

Молодой, гибкий ум, ведомый всесокрушительным обожанием своей далекой, несомненно, лучшей в мире подруги, быстро нашел логичное объяснение соседским наветам: Все их слова — полная ерунда и чушь на постном масле. Я уж, конечно, куда лучше знаю, понимаю, чувствую Люду, Людочку, мою ненаглядную спутницу недавних путешествий по Ленинским горам и звездам Млечного пути.

Это ведь я слушал трепетный стук ее чистого верного сердечка в ночь перед разлукой. Что знают и понимаю девчонки? По своей женской природе они просто не способны ни дружить, ни объективно оценивать достоинства друг друга. Наверняка невзрачные соседки элементарно завидуют ее красоте и уму. Жалкие дурнушки, что с них взять! В конце лета мы вернулись, прокаленные неистовым в то лето степным солнцем и закаленные морально и физически самоотверженной работой по четырнадцать часов в сутки.

Началась ежедневная учеба на втором курсе, но никакие теоремы и задачи на ум не шли. Все интеллектуальное пространство моего девятнадцатилетнего организма занимала любовь.

Я думал о Люде весь день, а вечером быстро летел с Ломоносовского в главный корпус МГУ, где предмет моей душевной страсти почему-то поселили одну в комнате блока на восемнадцатом этаже. Люда как-то вскользь объяснила, что понравилась коменданту, и он распорядился дать второкурснице отдельную комнату. Холодной, промозглой осенью влюбленным в теплой уютной комнате куда лучше, чем на улице. Мой близкий друг Вячеслав Федоров, талантливый математик и сова по образу жизни, обычно ночами не спал, и я что-то восторженно ему излагал всякий раз после очередного свидания.

Спокойный, выдержанный, мудро флегматичный Вяч слушал без излишних комментариев, однажды лишь заметил: Роман наш развивался неделя за неделей вполне платонически. Настоящего секса у нас при идеальных условиях ежедневных свиданий так и не. Женщин я тогда еще не. И в Люде ценил и берег девическое целомудрие, в котором продолжал быть уверен.

Мне вполне хватало жарких поцелуев. Казалось, что и ей. Сладкий любовный сон длился с 31 мая до 31 декабря, ровно семь месяцев. И вдруг, обухом по голове, наступило ужасное пробуждение. Роковое прозрение свершилось в новогоднюю ночь. Именно в ночь на первое января года хрустальная ваза чистых тургеневских отношений разбилась вдребезги.

А начиналось все чудесно. Люда с радостью приняла мое предложение не расставаться в новогоднюю ночь. Сначала мы долго гуляли с Людой по первому этажу главного здания МГУ. Здесь в каждом фойе гремели оркестры, сверкали елки, и праздничная, разноязыкая толпа весело перетекала из одного фойе в другое. Ближе к бою курантов, тесно обнявшись в скоростном лифте, мы поднялись в уютную гостиную 16 этажа, превращенную в ту ночь талантливыми художниками в изысканное новогоднее кафе.

Люда была ослепительно хороша в каком-то длинном, облегающем, глубоко декольтированном платье. Мы сели за столик, выпили по бокалу шампанского, потанцевали. До начала года оставались считанные минуты. Музыка пока играла, и неожиданно к нашему столику подошел слегка знакомый третьекурсник Алик, один из организаторов кафе. Он пригласил Люду танцевать, вежливо спросив у меня разрешения: Легко встала, выпорхнула из-за стола, и они сразу скрылись в шумной праздничной толпе танцующих пар.

Но вот, наконец, музыка закончилась. Где там моя ненаглядная?. Нарядные пары спешно занимали места за своими столиками, и шампанское празднично запенилось в новогодних бокалах. Люды с Аликом в гостиной не оказалось.

Успела бы вернуться до боя курантов Соседи чокались, целовались, поздравляли друг друга. Я сидел, тупо глядя на входную дверь. Пять минут, десять, полчаса Потом вышел с маской робота на лице, долго стучал в дверь блоканикакой реакции. Номера комнаты, где жил Алик, я тогда не знал, фамилии его —. Пытался спрашивать в нескольких комнатах.

Везде радостно встречали, на вопросы пожимали плечами, приветливо приглашали к столу, я отвечал улыбкой манекена, шел. Разные были у меня новогодние ночи. По компаниям, местам встреч главного ежегодного праздника большинства людей, богатству столов Обильный стол, шампанское и водка, поздравления родных и близких, повторяющиеся пожелания нового счастья и крепкого здоровья.

Это всегда и везде. И лишь та ночь на Новый й год оказалась уникальной. В ту ночь я потерял любимую девушку. И не просто героиню мимолетного романа, а самую сильную любовь в жизни. Впрочем, выяснилось это постепенно, угаснуть сразу любовный факел, горевший сильно и ровно семь месяцев, не смог.

Расставались мы еще примерно столько. Весь день первого января я лежал на своей кровати в общежитии на Ломоносовском, тупо глядя в одну далекую, абстрактную точку. Вяч еще утром го укатил в Тверь, поделиться нежданным новогодним горем было не с кем. В принципе я знал, что у нее на мехматских этажах этой общежитской зоны немало друзей и поклонников. Она частенько, посмеиваясь, передавала забавные подробности в поведении Лени и Леши, друзей-третьекурсников из Киева, живущих в одной комнате, где она частенько пила чай.

По иронии судьбы еще один ее горячий поклонник Юра, рослый мужественный парень с аскетическим лицом, оказался в будущей взрослой жизни моим соседом по дому в Химках. И мы с ним приветливо здороваемся уже сорок лет. Он, кстати, прожил один, ни разу не был женат. Хотя была ли его единственным увлечением Люда или какая-то другая роковая женщина возникла позже, судить не берусь.

Парень он стопроцентно закрытый. Леша сказал, что Люда ждет меня и очень просит придти. Ей необходимо со мной поговорить. С Лешей я не пошел. Ответил коротко, что говорить нам, собственно, не о. Какие уж тут разговоры! Через час появился Леня, вручил мне записку. Она оказалась весьма лаконичной.

Я не хочу жить. Прочитав, я быстро поднялся, оделся, и мы резво зашагали по новогоднему морозцу к сверкающей вечерними огнями громаде главного корпуса МГУ.

Люда выглядела бледной, жалкой и потерянной. Она попросила не ругать, а выслушать. У меня не было новогодней ночи После трудного признания Люда просила не бросать.

Ты сможешь простить меня?. Посиди со мной рядом Положи голову мне на колени Совсем недавно эти колени вольно или невольно впустили в целомудренное лоно, о котором я страстно мечтал, только мечтал! Воображение рисовало гнусную сцену насилия. Я должен ответить на подлый вызов, постоять за поруганную честь любимой девушки Я найду тебя, Алик!

Преодолевая ее слова, слезы и физически попытки удержать руками, я решительно вышел из блокапошел к лифту и — подарок судьбы! А в самом ее центре сидел и блестел стеклами массивных роговых очков новогодний насильник Алик. Я направился к дивану, отодвинул какого-то парня, возникшего на подступах, приблизился вплотную. Друзья Алика удивленно затихли, а сам он поднял на меня взгляд, в котором смешали недоумение, ожидание, вопрос Я коротким ударом врезал по ненавистному лицу.

До сих пор помню хруст ломающихся очков. Люда — моя девушка И не прикасайся больше грязными лапами. После этих слов я круто развернулся и пошел по длинному коридору к лестнице, мимо комнаты Уже на лестнице Алик догнал.

Я остановился, напружинился в ожидании удара. Он, конечно, парень тренированный, но и у меня целинная закалка. К тому же потеря очков заставила его близоруко щуриться Драться, однако, Алик не собирался.

Он задал вопрос, после которого и мой воинственный пыл сразу угас. Я, чуть помедлив, побрел за. На диване остались лишь два его ближайших друга. Другой, высоченный парень по фамилии Богатырев, известный как один из корифеев третьего курса, задавал вопросы с изобретательностью Шерлока Холмса.

Они хотели проследить всю историю наших взаимоотношений с Людой. Особенно интересовал Алика и Богатырева сегодняшний день. Кто и когда пришел за мной? Как Люда меня встретила, что говорила, что я отвечал Они воспроизводили ситуацию по минутам.

Уже потом я понял, что искали ребята ответы лишь на два вопроса: И не успела ли состояться интимная близость за тот час, что я пробыл в блоке сегодня?. В основном следствие вел Богатырев, реализуя, как я понял гораздо позже, заранее заготовленный сценарий. Но тогда кто же и когда превратил семнадцатилетнюю Люду в женщину?

Этот двуединый вопрос остался безответным первого января года и для диванной компании восемнадцатого этажа, и для несчастного второкурсника, потерявшего любовь.

Позднее, на свежую голову я, прослеживая нить всего нашего знакомства, перебирая всех знакомых и друзей Люды, о которых она постоянно мне рассказывала, кажется, все же прозрел.

Как все понятно и даже очевидно на спокойную холодную голову, и как трудно, да, пожалуй, и невозможно поверить в измену одурманенному любовью, неопытному парню. Люда родилась и выросла в Киргизском городе Ош. Тремя классами старше учился мальчик Саша, к которому она прикипела порывистой душой и горячим сердцем в звонкие пионерские годы. Спортивный и красивый комсомолец Гамов до поры до времени ее фанатских флюидов не замечал.

Однако перед его призывом в армию Люда перешла в уже одиннадцатый класс, обзавелась, наконец, откровенно соблазнительными девичьими округлостями, и каждый вечер стала попадаться на глаза Саше.

Тут темпераментный призывник оформившуюся девушку, естественно, разглядел и охотно записал в блокнот домашний адрес будущей студентки. Первый год службы они переписывались чуть ли не еженедельно.

Потом он приезжал в отпуск, а она сдавала в это время выпускные экзамены. Теперь уже парень глядел на расцветшую абитуриентку МГУ жадными мужскими глазами, а Люда, по ее словам, позволяла лишь провожать себя и наслаждалась первыми проявлениями женской власти над послушным влюбленным мужчиной. Переписывались солдат со студенткой филфака и в дальнейшем, однажды она даже показывала мне его письмо, зачитывала некоторые места вслух.

Сорок восьмую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции года, как она тогда именовалась, мы с Людой встретили в столице Украины, славном городе-герое Киеве. Поехали тогда юные второкурсники вовсе не из праздных туристических интересов. Люда тогда вдруг объявила мне, что приняла приглашение закадычных друзей-киевлян Лени и Леши посетить в праздничные дни их город.

И попросила проводить. Просьбы любимых не обсуждаются.

Глава 6 Как Ротару забрала у Пугачевой… «Душу»

Деньги после целинной эпопеи у меня еще кой-какие оставались, да и билеты тогда, что до Киева, что до Ленинграда были вполне доступны студенческому кошельку. В Киеве мы добрались до квартиры Леши, где Людмилу радушно приняли, а мне, не то чтобы указали на дверь, но ясно дали понять, что не приглашали.

И койко-места для меня не готовили. Ночь я прокантовался на жестких скамьях железнодорожного вокзала. Местные уборщицы запомнились не только сноровистой работой во время ночной влажной уборки огромных залов, но и дивным хором сильных, красивых, прекрасно спевшихся голосов, душевно исполняющим потрясающе мелодичные украинские песни.

Утром Люда, не особенно интересуясь, как я провел вокзальную ночь, сообщила, что поживет здесь несколько дней. Сначала у Леши, потом у Лени. И вместе с ними вернется в Москву. После продолжительной паузы, органично возникшей после озвучивания этих планов, я сделал вид, что все нормально, ничего другого, мол, и не ожидал, туристический интерес Люды к красотам братской столицы волне уместен и понятен. Затем попрощался, вернулся на вокзал и купил плацкартный билет на ближайший поезд.

Каждый день я звонил на восемнадцатый этаж, просил дежурного позвать Люду из блока Звучала устало, без обычного мажора.